Главная страница » Тюремный этикет » Женские тюрьмы
Навигация по сайту
Главная

Наш опрос
Изменяете ли вы жене(любимой), мужу(любимому)

Некогда,и не собираюсь
Изменяю постоянно
Один раз,но больше не буду.
Изменяю редко
Раньше изменял(а)
Не изменял(а),но хотелось бы
Не изменял(а), это просто спорт
Другое

Интересное:
В Белой Калитве начали цвести абрикосы
Не могу сказать, что я завидую каким-то другим нациям, у каждого народа есть что-то свое, уникальное, чего нет у других. Но вот взять


Женские тюрьмы

 

Женские тюрьмы Как правило, когда речь заходит о тюрьме, чаще всего имеется в виду мужская тюрьма. Именно о них, в основном, писалось и в этой книге. Тем не менее не следует забывать и о другом бедствии российской исправительной политики – тюрьмах, где содержатся женщины.


 Атмосфера, царящая в женских исправительных заведениях, еще более гнетуща, чем в мужских. В качестве иллюстрации этого можно привести отрывок из произведения Илмы «Мое фанданго»: «В женской тюрьме живут “семьями”. Внутри семьи все делят передачи и поддерживают друг друга. Семью определяет не статья, а социальный статус по воле.  Без семьи здесь не выживают. Все глупые фильмы и романы о женской тюрьме и о том, как “один в поле воин” – просто херь.


 В женском СИЗО нет законов и авторитетов. Нет понятий. Здесь творится беспредел. Здесь режут, бьют и сажают на ерши – по причине и без, 90% сидящих в СИЗО – это убийцы – бытовушницы (аффект, опьянение, тяжкие телесные со смертельным исходом и т. д.). Остальные десять процентов сидят за грабеж и хулиганку».
 Не правда, что женщины более миролюбивы, чем мужчины.


 Точнее, это верно далеко не всегда. Если учитывать контингент отбывающих срок в женских тюрьмах, неудивительно, что там процветает насилие, в том числе и сексуальное.
 Если вам не повезло и вас определили в женскую тюрьму, соблюдайте крайнюю осторожность. Впервые попав в камеру, не суетитесь, спокойно осмотритесь, выберите себе свободную койку и займите ее. Потом выжидайте – кто-нибудь обязательно подойдет знакомиться. Как правило, это делает старшая. Разговаривая с ней, будьте лаконичны и вежливы, но избегайте употребления слишком интеллигентных фраз или слов – не так поймут. В своей книге Илма описывает такую ситуацию в наиболее предпочтительном варианте: «Ко мне подходит красивая плотная женщина лет тридцати “Как зовут?”.


 Я отвечаю ей. Достаю сигареты – протягиваю. Ее зовут Альфия. Она красивая татарка и говорит так, что я успокаиваюсь. Потом она отходит».
 Новенькие в камере в любых обстоятельствах вызывают у заключенных интерес. И тут главное, чтобы он не перешел в специфический: «Проходит еще время, прежде чем ко мне подходит другая баба – у нее плоское лицо, широкая кость. Она невысокая и очень крепкая. Сокамерницы зовут ее Мотька.


 “Какая у нас красивенькая девулька появилась...” – Все. Началось. Я знаю, что она будет дое…, пока не заварит бучу. Я должна этого избегать.
 “Ну чо, девулька, откуда мы такие сладенькие?” – сзади за ее спиной худенькая девушка с острым носиком и лицом мыши.


 Мотька подходит ближе. Я сжимаю кипятильник в кармане. Я не знаю, что мне делать. Прошло слишком мало времени – за меня никто рубиться не будет. У меня нет “семьи”».
 За новенькую заключенную и впрямь не будут заступаться подруги, поскольку у нее их просто нет, поэтому есть только два варианта дальнейшего развития событий: сдаться и на весь оставшийся срок превратиться в прислужницу или сексуальную рабыню или оказать достойное сопротивление, но провести после этого некоторое время в лазарете.

 

Впрочем, можно попытаться выйти из затруднительного положения с помощью нехитрой дипломатической политики:
 «Я достаю сигареты. Много. Протягиваю ей (уйди!). Она берет. Разворачивается, собирается уйти. Я вздыхаю. Я так сжала кипятильник, что с трудом разжимаю руку в кармане.


 Вдруг она резко останавливается и идет назад.
 “А чо так мало? Тебе жалко? Для нас жалко? Ты жадная сучка” – Она дергает меня с нар и рывком за свитер поднимает на ноги. Черт, сильная».
 В случае же провала попытки примирения главными аргументами опять становятся кулаки. «Я смотрю ей в глаза – я не жду. Откидываю голову назад и бью лбом ей в нос. Кровь. Сразу и много. Получи, тварь!


 “Эта сука мне нос сломала!!!” – и тут же, как по команде, ее “семейницы” кидаются на меня. Человек пятнадцать. Я теряю равновесие и падаю. Альфия что-то кричит и тут же я не вижу, а скорее чувствую, что кто-то оттаскивает от меня “мышь”, которая вцепилась в волосы. Дверь открывается. Забегают конвойные. Но здесь сразу – тишина. Я поднимаюсь с пола. Мне повезло, за меня кто-то “впрягся”. Я не знаю кто».


 ...  «За решеткой у человека нет друзей. Вы должны заниматься только своим делом. И никогда, ни в коем случае не следует смотреть прямо в глаза» (Стивен Оберфест, тренер по боевым единоборствам, обучающий людей тому, как выжить в тюрьме). 


 Что же все-таки роднит мужскую и женскую тюрьмы? Ответов множество, но самым главным, безусловно, является один – никто не любит стукачей. Пожаловаться на то, что тебя избили – значит или подписать себе смертный приговор, или стать всеми презираемой «крысой». Главная героиня произведения «Мое фанданго» не совершила такой ошибки: «Врач изолятора спрашивает меня, как это случилось. Я отвечаю – упала. Она кивает. Она слышит это почти каждый день. Пока я никого не вложила – у меня есть шанс выжить. Стукачке шанса нет».